Традиция


• Домой • Вверх • Язычник, поганец, политеист • Новгородская Псалтырь • Восточная мудрость • Традиция • Информация •


Когда-то, лет десять тому назад, меня попросили написать для одного сайта небольшую статью про то, что я понимаю под Традицией. Писать пришлось быстро, практически не пользуясь никакими источниками. Не могу сказать, что я был очень доволен результатом, но статья появилась и некоторое время просуществовала на этом сайте. Потом сайт исчез. Я успел уже забыть про эти заметки, но недавно наткнулся на них и решил их выложить, почти не правя, еще раз. Теперь уже на своем сайте. Быть может сейчас я написал бы иначе, некоторые кусочки этого текста были использованы мной в других работах, но пусть будет так, как было написано тогда.

Память всех народов, если только она намеренно не стерта, хранит предание о «золотом веке», о временах, когда люди были близки к богам, а боги открыты людям; о временах, когда человек жил в гармонии с окружающим его миром, и этот мир не был для него единственным; о временах, когда человек был близок к совершенству, а потому не нуждался в тех убогих подпорках и костылях, которые ныне именуются достижениями цивилизации и прогресса. Человек знал ремесла, но то были священные, сакральные ремесла; знал искусство, но то было сакральное искусство; знал науку, но и она была сакральной. Понятия профанного не существовало вовсе, все имело свой высший смысл, любое занятие давалось через посвящение, было обращено, так или иначе связано с миром надчеловеческим, с абсолютными Принципами, являющимися причиной и источником всего сущего. Это был мир истинных знаний, высокой духовности и магии. Эти знания, умения и мировоззрения на протяжении веков и тысячелетий хранились и передавались из поколения в поколение. Иными словами, это было традиционное общество, ибо само слово «traditia» означает ничто иное как «передача».

Века сменяли века, спираль Манватары скручивалась все уже и уже, каждый новый цикл проносился стремительней прежнего, и вот мы уже в самом конце Кали-Юги. Сказать, что человек за это время изменился – значит ничего не сказать. Изменился сам мир и, увы, изменился не к лучшему. На смену одним народам приходили другие, на смену первоначальной, кристально чистой и полной примордиальной Традиции пришли вторичные традиции, уже отличающиеся друг от друга, хотя и основанные в своей сущности на единых абсолютных Принципах. Эти традиции становились все более замутненными и сбивчивыми, предания о стародавних временах путались в них с рассказами о временах отцов и дедов. Легенды об Атлантиде и Гиперборее, Эдеме и Ирии наслаивались друг на друга, смешиваясь и искажаясь. Имена богов и героев менялись вслед за сменой языков и целых народов. Миф становился все более похож на сказку, и все менее на быль. Деградация мира нарастала и нарастала, традиционные знания стали непонятны большинству, да и просто опасны в руках профанов. Тогда их хранители, которые были всегда, сделали эти знания тайными, то есть оккультными. Это позволило многое сберечь, но еще более отрезало общество от истинной Традиции. Оборотной стороной тайны было и то, что эти знания не всегда удавалось передать потомкам, многое исчезло вместе с хранителями былых времен.

Люди все более и более теряли связь со сферой сверхчеловеческого, сверхчувственного, сверхсознательного. Само понятие «сверхсознательного» провидческим образом превратилось в «подсознательное». Древние ремесла превратились в индустрию, лишенную всякой сакральности. Искусство все в большей мере обращалось к примитивным эмоциям и инстинктам, не возвышая человека, а заставляя его с вожделением ковыряться в низших проявлениях своей психики. Картезианская наука стала концом традиционной священной науки. Лишь в виде осколков некоторые древние традиционные науки дошли до наших дней – астрология, алхимия, священная география. Возникли сменяющие друг друга религии, становящиеся все более и более экзотерическими, плотскими и внешними по своей сути, неуклонно и безвозвратно утрачивающими свою истинную эзотерическую, духовную сущность. Магия, бывшая неотъемлемой и естественной частью жизни людей традиционного общества, являвшаяся одновременно и основой и продуктом того высокого состояния, в котором пребывали некогда люди, вырождается вместе со способностями к ней.

Вконец прогнила нить, некогда скрепляющая дивное ожерелье, одна за другой соскальзывают с нее драгоценные бусины и закатываются в самые неприметные ложбинки. Теперь этой нитью уже никого не украсишь и не возвысишь, хотя опутать ей по рукам и ногам безвольного человека еще вполне можно. Но нить-то гнилая – стоит лишь сделать усилие и она расползется на склизкие кусочки. Да и драгоценные бусины целы – стоит лишь отрешиться от суеты, раздвинуть траву и многие из них можно найти. Найти и сохранить драгоценные знания и умения, составлявшие первоначальную Традицию, и в подчас искаженном виде рассыпанные во всех более поздних традициях.

В этой работе нельзя ограничиваться книжным знанием. При работе с литературой всегда рекомендуется обращаться к первоисточникам, то есть к исходным текстам. Но надо стремиться еще дальше. Используя все свои способности, надо стараться черпать из самого Источника, дающего жизнь всем книгам и всем устным преданиям. Великий зоолог XIX века Луи Агассис, обращаясь к своим последователям, призывал их: «Изучайте природу, а не книги о природе». Нужно следовать этому призыву, но лучше - понимать его более широко. Мало изучать, ибо изученность есть лишь более или менее полная выученность, заученность чего-либо. Этого мало. В Книге Бытия сказано, что Адам познал Еву, но это вовсе не означает, что он разрезал ее и изучил ее анатомию, или предложил ей пройти психологическое тестирование. Было бы также наивно и даже вульгарно сводить смысл этой фразы лишь к половому акту. Хотя символически это именно так. Истинное познание возможно лишь в слиянии, соединении с объектом или субъектом познания. Настоящее познание дается лишь через сопричастность. Человеческие способности не ограничиваются логикой, хотя правомочность ее использования было бы глупо подвергать сомнению. Однако, следует стремиться изменить и открыть себя, свое сознание для восприятия сферы сверхчеловеческого, неукладывающегося в рамки формальной логики, хотя и не закрытого для здравого смысла. Примат именно такой метафизической формы познания, именуемой иногда интеллектуальной интуицией, восходит к первоначальной Традиции.

С этим связано и то, что не стоит ограничивать себя познанием лишь природы, в том смысле в котором это слово использовал Агассис, то есть познанием окружающего нас материального мира. Взоры следует обратить к сверхчувственному, непроявленному в материальном мире, неманифестированному. Впрочем, и окружающий нас мир, природа должна служить источником знания, путем и средством постижения Истины. Не случайно для кельтских языков характерна омонимичность слов, означающих лес (природу) и науку. Примером может служить галльское vidu-. Традиция рассматривает природу как «Книгу Жизни», являющуюся прообразом всех священных книг. Этот символ известен по многим вторичным традициям, вплоть до сравнительного позднего Liber Mundi розенкрейцеров. Именно по этой причине здесь же лежат предпосылки возникновения магических алфавитов (руны, огам и др.), а также сакральных наук о буквах и «божественных письменах» (например, Ильмуль-Хуруф и космогоническая доктрина Сефер Йецира), рассматривающих буквы как вечные сущности или божественные идеи. Поскольку каждая буква может быть также выражена числом, то сюда же примыкают разнообразные нумерологические учения, например пифагорейство.

Вторичные традиции, о которых мы можем составить хоть какое-то представление, конечно разные. Да и сами мы во многом не одинаковы. Но нужно стремиться избежать синкретического подхода, помня о разнице между синкретизмом и синтезом. Необходимо обратиться к той исходной точке, к тому центру и источнику, который дает жизнь всем традициям. Лишь там возможен истинный синтез, лишенный нелепой искусственности собранных вместе экзотерических компонентов. Такой подход лежит над всеми оформленными в систему религиями и учениями. Прийти к нему можно разными путями, многие вышли на эту дорогу из различных существующих религий, как языческих, так и монотеистических. Например, великий суфий Ибн Ал-Араби писал о своих взглядах: «Мое сердце стало доступным для всех форм: оно – пастбище для газелей и монастырь для христианских монахов, капище для идолов и Кааба паломников, скрижали Торы и книга Коран. Я – религия Любви, какой бы дорогой ни пошли ее верблюды, моя религия и моя вера это истинная религия».

Во внешних проявлениях любых вторичных традиций нужно искать зерна Традиции первоначальной. Однако, то что при этом будет воссоздано, само не должно являться «системой» в истинном смысле этого слова, ибо всякая система зиждется на определении и ограничении, а применительно к области сверхчувственного эти понятия неприменимы. Лейбниц однажды написал: «Всякая система верна в том, что она утверждает, и ложна в том, что она отрицает». Чтобы не ошибаться, не следует ничего отрицать. Если какие-то явления и феномены несовместимы в своем внешнем проявлении, это отнюдь не означает их онтологической противоречивости, не означает несовместимости принципов, дающих им начало. Сталкиваясь с непониманием и мнимыми противоречиями, нужно руководствоваться принципом, именуемым на санскрите «адвайта-вада», а в традиционной метафизике известным как доктрина «не-двойственности». Именно такой подход, лишенный как дуализма, так и любых форм противоположного ему монизма, является традиционным и по сути рассматривающим любые противопоставляемые оценки, термины или подходы в единстве общего для них универсального принципа. И именно им и следует руководствоваться.


В начало страницы

Рейтинг Инфо-Поле     Rambler's Top100

Copyright or other proprietary statement goes here.
Последнее обновление этой страницы: 25 июня 2009 г.